?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

Передел собственности
liberty
reactioner_com
Сейчас в Американской экономике происходит огромный передел собственности. Видимо власть меняется всерьез и надолго и нынешние "слуги" народа, приступили к переделу.

Акции примерно двухсот прекрасных компаний с оборотом от двухсот миллионов до пяти миллиардов долларов сейчас котируются на биржах в районе одного-пяти долларов. Хотя еще год назад эти акции стоили в десять раз дороже.

В чём причина?

Эти компании либо лишили банковского финансирования (как Россию), или на них завели дела в многочисленных Американских контролирующих органах. Всё это послужило мотивом к обвалу акций.

Самое смешное, что именно эти компании, которые сейчас рвут на части, были наиболее иновационные и перспективные последние пять лет. Фармацевтика, Возобновляемая энергетика, грузоперевозки, Машиностроение... Всё переходит в руки людей, которые просто умеют пользоваться системой.

В. И. Ленин "К ВОПРОСУ О НАЦИОНАЛЬНОСТЯХ ИЛИ ОБ АВТОНОМИЗАЦИИ."
lenin
reactioner_com
Originally posted by bronshteyn at В. И. Ленин "К ВОПРОСУ О НАЦИОНАЛЬНОСТЯХ ИЛИ ОБ АВТОНОМИЗАЦИИ."


I.Продолжение записок, 30 декабря 1922 г.

     Я, кажется, сильно виноват перед рабочими России за то, что не вмешался достаточно   энергично и достаточно резко в пресловутый вопрос об "Автономизации", официально названной, кажется, СССР.

     Летом, когда этот вопрос возник, я был болен, а затем осенью я возложил

чрезвычайные надежды на свое выздоровление и на то, что октябрьский-декабрьский  пленумы дадут мне возможность вмешаться в этот вопрос. Но между тем ни на октябрьском  пленуме, ни на декабрьском по этому вопросу мне не удалось быть, и таким образом  вопрос миновал меня почти совершенно. Я успел только побеседовать с Дзержинским, который приехал с Кавказа и рассказал мне о том, как этот вопрос стоит в Грузии. Я успел далее обменяться парой слов с тов. Зиновьевым и выразить ему свои опасения по поводу этого вопроса. Из того, что сообщено Дзержинским, стоявшим во главе комиссии,  посланной ЦК для "расследования" грузинского инцидента, я мог вынести только еще  большие опасения. Если дело дошло до того, что Орджоникидзе мог взорваться (дорваться?  Л.) до применения физического насилия, о чем мне сообщил Дзержинский, то можно себе представить, в какое болото мы влетели. Видно, вся эта затея "автономизации" в корне была неверна и несвоевременна.

     Говорят, что требовался единый аппарат. Откуда исходят эти утверждения? Не от того  ли самого российского аппарата, как я указал в одном из предыдущих номеров своего дневника, заимствованного от царизма и только чуть-чуть помазанного советским мирром?  Несомненно, что следовало бы подождать с этой мерой до тех пор ,пока могли бы сказать, что ручаемся за аппарат, как за свой. А сейчас мы должны по совести сказать обратное: что мы называем своим аппарат, насквозь еще чуждый нам и представляющий собой буржуазную царскую механику, преодолеть которую в пять лет, при отсутствии помощи других стран и преобладании "занятий" военных и борьбы с голодом, не было никакой возможности.

     При таких условиях, очень естественно, что "свобода выхода из Союза", которою мы оправдываем себя, окажется пустой бумажкой, неспособной защитить российских инородцев  от нашествия того истинно русского человека, великорусского шовиниста, в сущности, - подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ.

     Нет сомнений, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинизма великорусской швали, как муха в молоке. Говорят в защиту  этой меры, что выделены наркоматы, касающиеся непосредственно национальной психологии, национального просвещения. Но тут является вопрос, можно ли выделить эти наркоматы полностью и второй вопрос, - приняты ли с достаточной заботливостью меры, чтобы действительно защитить инородцев от истинно русских держиморд. Я думаю, мы этих мер не  приняли, хотя и должны были принять. Я думаю, что тут сыграла роковую роль торопливость и администраторские увлечения Сталина, а также его озлобление против пресловутого  "социал-шовинизма": озлобление вообще играет в политике самую худшую роль. Я боюсь также, что тов. Дзержинский, который ездил на Кавказ "расследовать" дело о "преступлениях этих социал-националов", отличился  тут только своим истинно русским  настроением (известно, что обрусевший инородец всегда пересаливает по части истинно русских настроений) и что беспристрастие всей его комиссии достаточно характеризуется

"рукоприкладством" Орджоникидзе. Я думаю, что никакой провокацией, никакими оскорблениями нельзя оправдать этого русского рукоприкладства и что тов. Дзержинский непоправимо виноват в том, что отнесся к этому рукоприкладству легкомысленно.

     Орджоникидзе был властью по отношению к остальным гражданам на Кавказе.

Орджоникидзе не имел права на ту раздражительность, на которую он и Дзержинский ссылались. Орджоникидзе, напротив, должен был вести себя с той выдержкой, с которой не обязан вести себя обыкновенный гражданин, тем более обвиненный в "политическом преступлении". А ведь, в сущности говоря, "социал-националы"  - это были граждане, обвиненные в политическом  преступлении  и по всей  обстановке этого обвинения только и

могли так его квалифицировать. Тут встает принципиальный вопрос, как понимать интернационализм.

Ленин.

 


II.Продолжение записок, 31 декабря 1922 г.

     Я уже писал в своих произведениях по национальному вопросу, что никуда не годится  абстрактная постановка вопроса о национальностях вообще. Необходимо различать национализм нации угнетающей и национализм нации угнетенной. Национализм большой нации и национализм нации маленькой.

     По отношению ко второму национализму мы, националы большой нации, почти всегда оказываемся виноватыми в бесконечном количестве насилия и даже больше того - незаметно для себя совершаем бесконечное количество насилий и оскорблений. Стоит только припомнить мои волжские воспоминания о том, как у нас третируются инородцы. Как поляка называют не иначе, как "полячишка", как татарина высмеивают не иначе, как "князь", как  украинца не иначе, как "хохол", грузин и вообще кавказских  инородцев, как "кавказский  человек".

        Поэтому интернационализм со  стороны угнетающей, или так называемой  великой

нации (хотя великой только своими насилиями, великой только, как держиморда), должен состоять не только в соблюдении формального равенства нации, но и в таком равенстве,  которое сокращает со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое  складывается в жизни фактически. Кто не понял этого, -- тот решительно не понимает пролетарского отношения к национальному вопросу, тот остается в сущности на точке зрения мелкобуржуазной и поэтому не может  не скатываться ежеминутно к буржуазной точке зрения. Что важно для пролетариата? Для пролетариата не только важно, но существенно необходимо обеспечение его максимумом  доверия в пролетарской классовой борьбе. Что нужно для этого? Для этого нужно не  только формальное равенство, для этого нужно возместить так или иначе своим обращением или своими уступками по отношению к инородцам то недоверие, ту подозрительность, те обиды, которые в историческом прошлом нанесла ему  правящая великодержавная нация. Я думаю, что для большевика, для коммуниста разъяснять это дальше не приходится, и я думаю, что в данном случае по отношению к грузинской  нации мы имеем типичный пример того, что сугубая осторожность, предупредительность и уступчивость требуется с нашей стороны истинно пролетарским отношением к делу.

     Тот  грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела и обвиняет других в "социал-шовинизме" (тогда как он сам является настоящим не только "социал-шовинистом", но и грубым великодержавным держимордой), тот  грузин, в сущности,   нарушает интересы пролетарской классовой солидарности, потому что ничто так не задерживает развития и упрочения пролетарской классовой солидарности, как национальная

несправедливость, и ни к чему так не чутки обиженные нации, как к чувству равенства и к нарушению этого равенства своими товарищами пролетариями.

     Вот почему в данном случае лучше пересолить в сторону уступчивости и мягкости к национальным  меньшинствам, чем недосолить. Вот почему в данном случае коренной  интерес пролетарской солидарности и, следовательно, и пролетарской классовой борьбы  требует, чтобы мы никогда не относились формально к национальному вопросу, а всегда учитывали обязательно разницу в отношении нации угнетенной или малой к нации угнетающей или большой.

 

  Ленин


III.Продолжение записок, 31 декабря 1922 г.

     Какие же практические меры следует принять при создавшемся положении?

     Во-первых, следует отстаивать и укрепить союз социалистических республик.

Об этой мере не может быть сомнения. Она нам нужна, как нужна всему

коммунистическому пролетариату для борьбы с всемирной буржуазией и для защиты от ее интриг.

     Во-вторых, нужно отстаивать союз  социалистических советских  республик в

отношении дипломатического аппарата. Кстати сказать, этот аппарат исключительный в  составе нашего государственного аппарата. В нем мы не допустили ни одного человека,  сколько-нибудь влиятельного, из старого царского аппарата. В нем весь аппарат, сколько-нибудь авторитетный, составлялся из коммунистов. Поэтому этот аппарат уже завоевал (можно сказать это смело) название проверенного коммунистического аппарата, очищенного

несравненно, неизмеримо в большей степени от старого аппарата, буржуазного и

мелкобуржуазного, чем тот, которым мы вынуждены пробавляться в других наркоматах.

     В-третьих, нужно примерно наказать тов. Орджоникидзе (говорю это с тем большим сожалением, что лично принадлежу к числу его друзей - работал с ним заграницей, в  эмиграции), а также доследовать и расследовать вновь все материалы комиссии Дзержинского на предмет исправления той громадной массы неправильных и пристрастных суждений, которые там несомненно имеются.

     Политически ответственным за эту поистине великорусскую националистическую кампанию следует сделать Сталина и Дзержинского.

     В-четвертых, надо ввести строжайшие правила относительно употребления национального языка в национальных республиках, входящих в наш союз, и проводить эти правила особенно тщательно. Нет сомнения, что, под предлогом единства железнодорожной службы, под предлогом единства фискального и тому подобного, у нас, при современном  нашем аппарате, будет проникать масса злоупотреблений истинно русского свойства.

Для борьбы с этими злоупотреблениями необходима особая изобретательность, не говоря уже об особой искренности тех, которые за такую борьбу возьмутся. Тут потребуется детальный  кодекс, который могут составить сколько-нибудь толково только националы, живущие в данной республике. Причем не следует зарекаться заранее никоим образом от того, чтобы  в результате всей этой работы вернуться на следующем съезде Советов назад, то есть оставить СССР лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях

восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов. Надо иметь в виду, что  дробление наркоматов и несогласованность их работы в отношении Москвы и других центров  могут быть парализованы партийным авторитетом, если он будет применяться со сколько-нибудь достаточною осмотрительностью и беспристрастием. Вред, который может проистечь  для нашего государства от отсутствия объединенных наркоматов национальных с аппаратом  русским, неизмеримо меньше, бесконечно меньше, чем тот вред, который проистечет не

только для нас, но и для сотен миллионов в Азии, которой предстоит выступление на исторической авансцене в ближайшем будущем вслед за нами. Было бы непростительным  оппортунизмом, если бы мы, накануне этого выступления Востока и в начале его пробуждения, подрывали свой авторитет среди него малейшей хотя бы грубостью и  несправедливостью к нашим собственным инородцам. Одно дело необходимость сплоченности  сил против интернационального Запада, защищающего капиталистический мир. Тут не может

быть сомнения, и мне излишне говорить о том, что безусловно одобряю эти меры. Другое дело,  -  когда мы сами попадаем как бы в империалистические отношения к угнетенным  народностям. А завтрашний день во всемирной истории будет именно таким днем, когда  окончательно проснутся побежденные, угнетенные империализмом народы, и когда начнется  решительный и тяжелый бой за их освобождение.

     Ленин